04 апр2015

Полковник. Из блокнота журналиста




В Намангане я узнал печальную весть: ушел из жизни Хасан Хайдаров. Многие годы он работал фотокорром ТАСС-УзТАГ по этой области. В агентстве мы его звали Полковник. Всегда подтянутый, с бравой офицерской выправкой, с ранней сединой на висках, он был неотразимо красив. Женщины в нем души не чаяли: был он добрый, великодушный и жизнерадостный человек. 

С Полковником, на его стареньком «Уазике», мы исколесили всю область. Где только не бывали, встречались с сотнями людей. В Чусте мы шли обедать в чайхану, и Хасан подмигивал усатому хозяину: «Эй, чайханщик! Нам лепешку и десять чайников чая!». У того рот расплылся до самых ушей – он узнал балагура Хасана-кайфи. И тут же килограмм молодой баранины нарезал на мелкие кусочки и кидал в раскаленный казан. Через десять минут нам подали изумительное кушанье. Нигде я больше не пробовал такого блюда - пальчики оближешь! 

То ли воздух в Чусте этакий особенный, то ли вода. Так и с самаркандскими лепешками, только в этом древнем городе они такие вкусные.

…Помню, как в Касансае снимали хлопковую страду. Полковник привез меня к знатному бригадиру – депутату Верховного Совета СССР Абдусаттору Шарипову. Он был небольшого роста, но фантастически сильный человек: словно игрушки он подкидывал и ловил двухпудовые гири, легко крутился на турнике. Тому, кто, глядя свысока, небрежно здоровался с ним, Абдусаттор так сжимал руку, что тот от боли скручивался в бараний рог.  

По старой дружбе он держал для Хасана небольшую карту с созревшим хлопчатником. Все поле – белое-белое, как подмосковные просторы зимой. Увидев такую красу, я ахнул: «Полковник, нужна автовышка и хотя бы пять комбайнов».

А он был отличный организатор, тут же связался с райэлектросетью и выбил автовышку. Мы подогнали её к этому полю и условились с механизаторами, что все пять хлопкоуборочных агрегатов начнут собирать хлопок в ряд, но с небольшими интервалами.
Конечно, в этом было много надуманного, ведь на одной карте никогда не работают пять машин, но с высоты автовышки первый сбор выглядел потрясающе эффектным.

А в Москве, в фотохронике ТАСС, любили красивые кадры. Ведь Страна Советов во всех отраслях была впереди планеты всей! 
И что только мы не снимали с Полковником: ломящиеся от плодов сады и зреющие на богаре виноградники, радугу шелковых тканей и кураш стариков, вышивальщиц тюбетеек и строительство гидростанций.

Вот тогда я понял, почему Ферганскую долину называют цветущей!

…На заре своей журналистской карьеры я часто летал в Наманган. Три года я был фотокорром-совместителем. Мне выдали «Роллефлекс» - немецкий фотоаппарат, аналог советского «Любителя», но с превосходной оптикой. Им я наловчился снимать средние и крупные планы, делать панорамы из нескольких кадров, находить ракурсы с нижних и верхних точек.

Сейчас я беру в командировку тяжелый кофр, где две камеры, набор объективов и вспышка. А тогда – выписывал со склада блок пленки, перекидывал через плечо свой «Ролик» и не знал горя, налегке бороздя по просторам страны. У меня была норма: давать в месяц газетам 5 снимков, за это платили гонорар и еще фикс – 18 рублей. Но я, как по-настоящему преданный  стране «стахановец», перекрывал норму в 15-20 раз, и в месяц набегало 300-400 рублей. Авиабилет в Наманган стоил тогда десять рублей, а в Термез - четырнадцать...

А Полковник любил приколы.
 
Из Ташкента ему посылали задание: надо снять бригадный подряд. Тогда была мода на такие заумные темы. Недолго думая, на хлопковой грядке он, шутя, выстраивал весь коллектив по ранжиру: первым - бригадир, затем звеньевые, потом - механизаторы и поливальщики. И все весело улыбались в объектив. В редакции, разбирая этот снимок, мы долго смеялись.

А однажды мы пришли с ним в гости к моему родственнику Насимжон-ака, который работал в облавтодоре. Выяснилось, что его жена Доно была однокурсницей супруги Хасана – Гавхар, они вместе учились в пединституте.

И вот сидим в гостиной за щедрым дастарханом. Доно готовит плов на кухне, расположенной рядом. Полковник исподволь начинает:
- Повезло тебе, Насимжон, в этой жизни. У тебя такая гостеприимная и трудолюбивая жена! Доно все слышит на кухне. Польщенный Насимжон-ака улыбается.

- У тебя не жизнь, а – рай! - продолжает Хасан. – А моя Гавхар дома и пальцем не поведет. Я вот встаю затемно, и первым делом замешиваю тесто. 

Насимжон-ака еще не чувствует подвоха.

- Пока тесто поднимается, иду доить корову. Следом разжигаю тандыр, и пока он раскалится добела, поливаю и подметаю двор, - входит в раж Полковник. – Затем раскатываю тесто и пеку хлеб. 

Доно все это слышит.

- Затем иду будить милую Гавхар и детей, кормлю их завтраком с горячими лепешками, - заливается соловьем Полковник.
У Насимжон-ака исчезает с лица улыбка.

- После завтрака везу детей в школу, а жену – на работу. Потом - за продуктами на базар, вернувшись домой, замачиваю белье и мою полы, - у вошедшего в роль Хасана, вот-вот из глаз навернутся слезы. – После этого приступаю к стирке.

Лицо Насимжон-ака становится сумрачнее грозовой тучи, только сейчас он понял провокацию Хасана. 
 - И вот так каждый день!

Я смеюсь про себя, знаю, что Полковник безбожно врет. Домашним хозяйством он никогда не занимался, правда, заплату Гавхар всегда приносил исправно. А мой родственник принимает эти басни за чистую монету.
И больше Насимжон-ака нас в гости не приглашал.




До поступления в агентство, Полковник работал на ответственных должностях: был помощником председателя облисполкома, инструктором обкома партии. И все же романтика репортерской профессии взяла верх над партийной карьерой. А усвоенный в кабинетах опыт, знание потенциала области, умение говорить с людьми - стало хорошим подспорьем в журналистской работе.

Хорошо помню его один веселый рассказ.

Осень. Заканчивается хлопковая страда. Сидят она с Мишей – дежурным по облисполкому - в приемной председателя. Иномжон Бузрукович Усманходжаев вот-вот должен ехать домой. Они с нетерпением потирают руки: через час по телевизору – трансляция футбольного мачта родного «Пахтакора» с «Кайратом. И вдруг распахивается входная дверь и незнакомый мужик в телогрейке и сапогах, весь с головы до ног в пыли, решительным шагом направляется к кабинету председателя. Миша, сидевший ближе к его двери, так же твердо загораживает вход:
- Кто такой?
- Болван! – оттолкнул дежурного незнакомец. - Председателя Совета Министров не узнаешь?..
Это был Нармахонмади Джураевич Худайбердыев!

Наступила гнетущая тишина.

- Миша, если сейчас прозвучит один звонок – все обошлось, - сказал Хасан, - если два - то вызывают меня, а ты бери шинель - и иди домой.
Прозвучало два звонка, и Миша уже не работал в облисполкоме.
Хасан зашел к председателю.
- Огуречную воду, – сказал гость.

Хасан вышел в приемную, почесал затылок: «Что это за вода?». Позвонил в облпотребсоюз. Привезли трехлитровый баллон зеленоватой жидкости без этикетки. Тогда лосьон в такой таре централизованно распределяли для парикмахерских. Полковник не ведал об этом, наполнил два бокала и занес на подносе в кабинет. Усманходжаев, думая угодить гостю, произнес: «За Ваше здоровье!» и сделал большой глоток. У него глаза чуть не вылезли из орбит.

А Худайбердыев попросил вату, Хасан принес из аптечки. Гость обмакнул вату в бокал и стал протирать лицо. Он с усмешкой глядел на хозяина кабинета.

Пройдет 15 лет, грянет «хлопковое дело» и Усманходжаев, будучи уже первым  секретарем ЦК, вспомнит ту ухмылку и, не раздумывая, отдаст его в кровавые руки Гдляна и Иванова. Но и сам через два года окажется за решеткой…

Однажды я снимал Иномжона Бузруковича в Ташкенте. На Алмазаре сдавалась новая типовая школа, и он приехал на её открытие. Директор школы, красивая женщина, как в той поговорке «Сорок пять – баба ягодка опять», показывала высокому гостю лингафонный и химический кабинеты, спортивный зал и библиотеку. А он ничего не слышал, он смотрел только на неё...

«Мужик!» - весело подумал я. И в то же время удивился: ведь первое лицо республики – человек публичный, и как так можно перед всеми – школьниками, учителями, журналистами - так откровенно демонстрировать свою симпатию?    

Но в памяти сохранилось и то, как в 1985 году он нашел в своем графике время и приехал в первый правительственный стационар, чтобы поздравить с 80-летием безнадежно больного Назира Сафарова. Писатель был тронут этим визитом до слез…

Иномжон Бузрукович помог с квартирой в многоэтажке на площади Хамида Адимджана и нашему коллеге – Борису Юсупову, который до этого многие годы работал в Андижане, а переехав в Ташкент, мыкался по квартирам. Но это уже другая история.
 
Однажды он привез меня в Пап, к таинственной личности прошлого столетия – всесильному председателю агропромышленного объединения «Пап» Ахмаджону Адылову. Приехали мы в его резиденцию в Гурумсарай. Дежурный диспетчер доложил ему по рации о нашем приезде.
Стоим, ждем. Проходит час, второй, третий.
 
Мне надоело: «Полковник, поехали в другое хозяйство!» 
А он в ответ: «Смотри: вон тот человек – директор Кокандского масложиркомбината, а этот – министр строительных материалов».
 
Ждем…
 
И вдруг Хасан встрепенулся, стал поправлять прическу: «Едет, едет!»
Смотрю по сторонам – никого не вижу.
 
Только подъезжает к нам какой-то невзрачный мужичок на велосипеде и лениво протягивает руку: «Как дела, Хасанбой?». Потом посмотрел на меня: «А это кто?». Адылов не любил незваных гостей.  Но Полковник объяснил, что я свой человек. Он поздоровался со мной, у него, как и у Шарипова, была крепкая рука. Хозяин дал «добро», и нас разместили в гостинице в живописнейшем уголке Чадака.
 
Место было потрясающе красивое!
 
Кругом девственные склоны гор, поросшие деревьями. Над бурным речным потоком на сваях стоял добротный дом. В каждом номере – ковры, телевизор и набитый напитками и закуской холодильник, новенькие тапочки, зубная щетка и бритва. 
 
Адылов не любил чужих людей, но если встречал, то устраивал царские приемы. Вечером мы присутствовали на аудиенции в его, так называемом «зеленом» кабинете. Под многовековой чинарой, на возвышении, стоял письменный стол, на нем – несколько телефонных аппаратов, один из них – с золотым гербом на зуммере. Круглый год Адылов за этим столом решал все вопросы. 
 
Летом включали расположенный рядом фонтан, струи которого били на высоту пятиэтажного дома. И в палящий саратон кругом стояла прохлада.
А в зимнюю стужу, он надевал тулуп и валенки. Он, как царек, сидел в уютном кресле, а все подчиненные - руководители хозяйств, бригадиры и звеньевые стояли перед ним навытяжку. Это мне напомнило жуткую солдафонскую муштру в армейские годы. Подумал о том, что я вот увидел, уехал, а эти люди – тут живут, словно рабы.
 
На следующий день вместе с хозяином  мы объезжали его хозяйство. Он сам сидел за рулем «внедорожника». По дороге он подмечал все неполадки и тут же по рации передавал на диспетчерский пульт, и одновременно сообщение записывалось на магнитофон. А вечером – разбор магнитофонных записей в «зеленом» кабинете. И попробуй только не почини вовремя поломанный коллектор!  Система управления у него была поставлена четко.
 
Адылов был предприимчивый человек. На солнечные склоны богары он протягивал водопровод, сажал виноград и через три года пустующие земли уже давали янтарные грозди. Он не держал штат снабженцев, а при МТС построил небольшую доменную печь и его умельцы – а ведь среди народа немало тех, у кого золотые руки – на месте решали проблему запасных частей. У него были крупные задумки. Он вел переговоры с министром авиации СССР Бугаевым о строительстве аэропорта на территории своего объединения и открытии авиалинии «Гурумсарай – Москва». В столице он собирался открыть сеть фирменных магазинов, где продавались бы дары земли наманганской, а обратным рейсом везти в  Гурумсарай московский дефицит.
 
Представляете, какой это был бы золотой дождь!
 
И ради достижения своих целей он не стоял ни перед чем. Адылов приглашал московских журналистов, и за хвалебные очерки в центральных газетах одаривал их машинами. И в тоже время он был страшный деспот, попирающий все устои человеческой морали.
Полковник рассказывал, как однажды Адылов ехал с председателем райисполкома и навстречу им попался парень, который не поздоровался с ними. Хозяин остановил машину и приказал: «Садись!». Вывезли они его на такыры и вдвоем избили до крови. А потом Адылов пригляделся к нему: парень-то оказался толковый и поставил бригадиром, а через год – руководителем одного из хозяйств.И тот, как побитая хозяином собака, стал его самым верным слугой.

Как-то мы снимали в Гурумсарае керамиста Махмуда Рахимова. Замечательный был он художник, но попал в немилость к хозяину и он отправил его работать на кирпичный завод.

У Адылова была политика кнута и пряника. И я как-то интуитивно, почувствовал, что от таких людей надо держаться подальше и попросил Хасана больше не возить меня в Пап…

В те времена УзТАГ был филиалом ТАСС. В год раз каждый  фотокорр проходил десятидневную стажировку в Москве, встречался с коллегами, обходил многие редакции Фотохроники. И бывали совместные съемки с московскими мэтрами, которые попросту обращались «Привет, Тишка!» к всемирно известному композитору Тихону Хренникову.


Не секретом в Фотохронике ТАСС были и съемки первого лица страны – Михаила Сергеевича Горбачева. Так, в заграничных поездках его сопровождали сразу три фоторепортера: двое снимали  Генсека, а третий – только первую леди.
Раиса Максимовна не любила видеть морщины на своем подбородке. Тогда еще не было фотошопа, и надо было иметь большое мастерство, чтобы снять красиво женщину, которой уже за пятьдесят...
В Москве Полковник и подружился с одним из ведущих тассовских фоторепортеров  Валерой Зуфаровым. Как-то пригласил его погостить в Наманган.  

И Зуфаров, прилетев в Ташкент, звонит: «Встречай, Хасан!».
А тот, как всегда в своем амплуа, решил устроить москвичу сюрприз. Купил на базаре лепешки:  большую, среднюю и маленькую, прихватил солонку. Заехал в знакомую школу, что рядом с аэропортом, и попросил отряд пионеров. Когда самолет приземлился, они выстроились у трапа. Увидев  Зуфарова, Хасан кивнул им: «Вперед!».
«Ту-ту-ту» - радостно пропел горн, «бум-бум-бум» - весело повторил барабан. И пионеры с хлебом и солью, с букетами цветов поспешили к москвичу. А Валера, одетый в спортивную майку и потертые джинсы, с кофрами на плечах, почему-то испугался такого торжественного приема и, расталкивая пассажиров, ринулся обратно в салон… Потом Хасан невинно извинялся: «Ты же сам просил встретить!».

Несколько лет спустя, в апреле 1986 года, Зуфаров снимал с военного вертолета разрушенный реактор Чернобыльской АЭС, фотографировал сразу двумя камерами: на цветную и черно-белую пленку. Он просил летчиков приблизиться к реактору как можно ближе, и они кружились над ним на высоте 25 метров.  



Радиация была настолько мощной, что когда проявили цветную пленку, то обмерли: она вся желтая. Во время этого облета Валера и сам получил сильнейшую дозу облучения, вскоре у него стали выпадать волосы.
Полковник сильно переживал за друга. С каждым корреспондентом, летевшим в Москву на стажировку, мы отправляли для Зуфарова посылку с наманганской  курагой. Ведь сухофрукты лучше всех средств улучшают работу сердечной мышцы, нейтрализуют токсическое действие радиации.



Хасан был светлый человек!

И еще никогда не забуду, как однажды, в Задарье, мы готовили фотоочерк о многодетной семье. Мать 17 детишек звали  Кўпайсин,  – что в букальном переводе – «Пусть будет много». На Востоке давая имя ребенку, вкладывают в него особый смысл. Оказывается, у её родителей все дети до нее не выживали, поэтому её так назвали. Когда мы увидели, в каких условиях живет семья, то сразу поехали с Хасаном  в райисполком и прямиком - в кабинет председателя. И дверь нам не заслонили. В области его знали все!
 
Он объяснил, что мы готовим об этой семье очерк для всесоюзной печати и нужно организовать благотворительную акцию. И нашлись средства, купили детскую коляску, загрузили ее комплектами одежды и обуви. А после торжественного вручения, хозяин дома пригласил нас к дастархану.
Отказаться было неудобно. Подали суп из макарон с редкими кусочками мяса. И хотя мы за день изрядно проголодались, но еда встала в горле комом: кого из малышей мы объедаем?..

За обедом хозяин весело рассказывал, что когда покупает детям обновки – не выбирает размеров, а берет все подряд – ведь кому-то да подойдет.
А вот Кўпайсин скончалась при рождении 18 ребенка...

Если можно было чем-то помочь людям, сделать добро – Полковник делал. И за это его любили. И для меня вот эти его поступки были уроками человечности.
 
Он был светлый человек, и таким навсегда останется в моей памяти!
 
Рустам Шагаев,
специально для Anhor.uz

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции
3319
0
Добавить комментарий

Авторизуйтесь через одну из нижеприведенных систем:

Ваш логин на ID.UZ:

Кто замолвит о Рустаме Азимове слово...

Узбекистан все дальше уходит от методов административного давления и пытается добиться стабильности цен на рынке продовольствия используя рыночные механизмы. смысл многих посланий Президента настолько же прост, насколько и важен - работать так, чтобы не вызывать недовольства людей, более того – работать так, чтобы люди были довольны властью, доверяли ей.

8150

Россия: для нас - новые возможности…

За год в Узбекистане побывало 16 российских «бизнес-миссий», в которых участвовали представители 113 компаний из 23 регионов России. Если переговоры с большинством из них завершатся успехом, то планы нашей страны создать за год почти миллион рабочих мест можно считать вполне реальными.

714

Медицина Узбекистана нуждается в лечении и реабилитации

Узбекистан следит и обсуждает череду кадровых перемен в Министерстве здравоохранения, которое непосредственно касается каждого и, по праву, считается формирующим настроения людей. И, оно же – одно из самых закрытых ведомств Узбекистана. Очевидно, что Минздрав и, в целом, система здравоохранения далеки от совершенства.

6300

Картошка как повод для экономической дискуссии

Отшумели предвыборные кампании, ЦИК утвердил результаты выборов, осталось провести инаугурацию, но это событие, при всей своей торжественности, несёт всё же формальный характер и не сулит никаких сюрпризов. Как-то не сложилось в этом году с сельхозпродукцией – невиданно высокие цены были на томаты летом, а теперь на «второй хлеб» - картофель. Назрела необходимость глубокого научного изучения собственного рынка и его тенденций.

1982

Избиратель желает ощутимых перемен к лучшему

Граждане, особенно молодые, любят новое и считают, что оно само по себе может изменить жизнь к лучшему. Появление виртуальной приёмной премьер-министра Узбекистанцы восприняли как панацею. Никто как-то не отметил, что само появление подобных приёмных свидетельствует либо о том, что сотрудники различных ведомств работают из рук вон плохо, либо их нормативно-правовая база и регламент работы никуда не годятся.

1278

Реплика

Cамое популярное

Колумнисты

Ало Ходжаев

Журналист, кандидат философских наук

Юрий Черногаев

Журналист, политолог

Рустам Шагаев

Публицист, фоторепортер, коллекционер 

Рустам Собиров

Мансур Ибрагимов

Востоковед-политолог

Румия Анварова

Журналист

Асия Качаева

Журналист, литературовед

Анзор Бухарский

Фотограф-документалист

Ульяна Кругосветка

Профессиональная путешественница

Яксарт Содиков

Публицист

Джавлон Хасанов

Публицист

Марина Ан

Журналист, PR-консультант

Андрей Толоконников

Психолог, тренер

Александр Кияев

Независимый военный эксперт, полковник в отставке.

Лола Исламова

Журналист.

Найдите нас на facebook

Опросы

Знаете ли вы как себя вести при землетрясении?
  • Нет, не знаю.
  • Не уверен(а), что мои знания верны.
  • Да, я прошел (прошла) специальный тренинг.
  • Да, я что-то слышал(а) или читал(а) об этом.
все опросы
Yandex.Metrika counter