В Узбекистане, как и во многих странах, где наряду с новыми тенденциями продолжают жить архаичные традиции, не утихают споры о том, как надо одеваться нашим женщинам. Ретрограды за то, чтобы юбки удлинить, вырез в верхней части платья – минимизировать, брюки и шорты – исключить, силуэты – обесформить. Другое мнение - Узбекистан правовое, демократическое государство, где человек является высшей ценностью. Ему обеспечена свобода выбора, поэтому в Конституции и других законах нет запретов или указаний относительно одежды.

Как одеваться, любая женщина решает сама, исходя из своих убеждений и вкусов, и никто не вправе ущемлять личные права и свободы гражданина. Они закреплены в главе VII Конституции Узбекистана, где указано, что каждый имеет право на свободу, на защиту от вмешательства в его частную жизнь, на свободу убеждений.

Паранджа осталась в темном прошлом. Чтобы от нее избавиться, стать независимой, добиться равноправия с мужчинами, женщины порой расплачивались самым дорогим - жизнью, преодолели много препятствий и трудностей.

Приведем воспоминания народных артисток, узбекских танцовщиц, начинавших свою карьеру в начале XX века, которые изложены в книге Любови Авдеевой «Тамара Ханум. Моя жизнь. Воспоминания о себе и выдающихся деятелях искусств Узбекистана».

Гавхар Рахимова, Народная артистка Узбекистана: «8 марта 1928 года в Самарканде Кари Якубов сказал зрителям: «Сейчас перед вами выступят Бегим и Нурхон Юлдашбаевы. Они недавно вступили в наш ансамбль. У них была тяжелая жизнь… Теперь они служат искусству. Сегодня сестры решили сбросить паранджу…».

Закончив гастроли, мы разъехались по домам. Я решила съездить в Маргилан к Нурхон. Приехала… Пока мы с сестрами обсуждали предстоящую поездку, явился их брат Сали. Наряд мой казался ему неприличным: военная гимнастерка, портупея через плечо, на ногах – сапожки…
В Самарканде Нурхон купила себе плиссированную юбку, белую шелковую блузку, красную бархатную тюбетейку и черные лаковые туфли. Все это надела.

Я заторопилась домой, чтобы отпроситься у мамы… Прибежал Бабарахим. От волнения он не мог выговорить ни слова. Наконец, я поняла: случилось несчастье. Сали убил в доме тетки свою сестру Нурхон…

Тетка встретила Нурхон объятиями, расцеловала, пригласила в дом: «Идите, веселитесь. Покажи им свои танцы, девочка, которым тебя научили в городе». И Нурхон танцевала, пела, делилась с подружками своими радостями. Неожиданно тетка окликнула ее: «Нурхон, тебя зовет брат». Нурхон вернулась в дом. Через несколько минут послышались крики, призывы на помощь…

Убийца явился в милицию и признался во всем. Он заявил, что сделал это по настоянию отца, который не мог смириться с уходом дочери на сцену. На следующий день на главной площади Маргилана был траурный митинг. Гроб с телом Нурхон установили на высокой трибуне. Тысячи людей пришли проститься. Площадь бурлила от негодования. Мужчины требовали выдачи убийцы. Женщины с проклятиями сбрасывали паранджу у гроба Нурхон».

Мукаррам Тургунбаева, Народная артистка СССР: «Нередко искусствоведы и историки, журналисты и писатели приводят факты из жизни женщин 20-х годов. Говорят о социальном, религиозном угнетении. Но редко останавливаются на том, что все эти законы: и социальные, и экономические, и моральные сложили национальный характер женщины. Ведь все понятия о том, что можно и нужно делать, как поступить, даже как мыслить и чувствовать, воспитывались в нас, женщинах, из века в век, из поколения в поколение. И потому, борясь за освобождение женщины, необходимо было бороться с самой женщиной. И эта борьба была очень сложной.

Первые артистки Узбекистана: Тамара Ханум, Гавхар Рахимова, Мария Кузнецова, Махсума Кариева были не узбечки – армянки, русские, татарки. Их запугивали – они умели ответить, их вызывали на дискуссии – они знали, что сказать…

Звериный лик религиозного фанатизма и затхлых, архаичных традиций проявлялся в том, что убивали не только актрис, уничтожали простых женщин, которые решились снять чачван или просто посещать ликбез...           

Уже в середине 30-х годов в спектакле «Лейли и Меджнун» по замыслу балетмейстера необходимо было танцевать в узеньких плавках и декоративном лифчике – все наши танцовщицы наотрез отказались, я же смело облачилась и стала учить номер...

Я невольно вспомнила 1927-1928 годы, когда мы выстраивались и под барабанный бой в майках и коротеньких шароварах (вспомним, порой реакцию на топики и шорты, а ведь прошло  90 лет! – ред.) проходили по главным улицам города. Идешь в строю, а по спине пробегают ледяные змейки от страха, и краем глаза обязательно заметишь то косой взгляд, то перекошенное от злости лицо, а то и услышишь, как нас проклинают во весь голос. В волейбол я играла в этой же форме. Каждый поход в майке и шароварчиках был моей маленькой победой над самой собой. Я так хотела быть артисткой…».

Прошло 90 лет, но порой кажется, что тени прошлого присутствуют и сегодня в таких же косых взглядах, перекошенных от злобы лицах... Иногда приходишь к мнению, что прошлое способно возвращаться, потому что из него не извлекаются уроки.

В основном законе нашего государства закреплены положения об отсутствии дискриминации: «Все граждане Республики Узбекистан имеют одинаковые права и свободы и равны перед законом без различия пола, расы, национальности, языка, религии, социального происхождения, убеждений, личного и общественного положения», «Женщины и мужчины имеют равные права». Мы свободны в своем выборе места работы, отдыха и других жизненных позиций, в том числе и свободе выбора одежды и манеры одеваться. Никому не позволено ущемлять права современных женщин.

И дело тут не только в одежде женщин. Дело в условиях развития независимого Узбекистана. Мировой опыт показывает, что передовыми в развитии образования, науки, технологий, уровне жизни стали страны, где свобода выражения личности не ограничивается религиозными догмами и архаичными традициями.

Можно, конечно, искать и находить в таких обществах недостатки, видеть непривычное, порой противоестественное. Однако нельзя отрицать очевидного – фундаментальные открытия современности во всех направлениях науки, технологий, социального обеспечения происходят именно в этих странах.

Именно поэтому те публичные выпады ретроградов или провокаторов, которые хотели бы оказывать моральное, психологическое давление на женщин, указывать им как надлежит выглядеть – не что иное, как проявление мракобесия и нарушение конституционных прав и свобод, какими бы лозунгами они не прикрывались.

На самом деле - это смычка крайностей религиозных догм, с одной стороны, и коммунистической привычки диктовать личности, какой ей нужно быть, с другой. Попустительство таким поползновениям вредно, поскольку допущение ограничения одних прав и свобод сегодня, может сыграть заметную отрицательную роль завтра, порой в тех областях, в которых мы не ожидаем.  

Мы, женщины, хотим мира и процветания. Поэтому требуем уважения ко всем своим правам, в том числе и праву одеваться по своему вкусу, как нам нравится.

Надежда Нам, Лола Исламова